МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Человек человеку

← к списку статей

Товарищество

НАКАЛ ощущается во всем. Казалось, вот-вот начнут скручиваться под июльским солнцем железные листы на кры?ах. Стучали комбайны, окруженные облаками пыли, а комбайнеры размазывали по лицу жирные полосы густой пыли. Автомобили ?ли безостановочным потоком, задыхались, и поднимав?ийся над радиаторами жаркий воздух, если смотреть сквозь него, заставлял окружающие предметы причудливо плясать.

Все было захвачено борьбой за хлеб, и люди объединились в лагерь единомы?ленников. Всюду взаимовыручка, понимание.

Не было дружелюбия в одном месте. Шофер Сергей Новиков никак не хотел сближаться с Володей Москаленко, студентом сельскохозяйственного института. Тот был на производственной практике и теперь находился в кабине автомобиля, хронометрировал. Водитель в разговор не вдавался, на вопросы отвечал кивком головы либо односложным «да», «нет» и все думал, может быть, даже о том, что посадили к нему здорового бездельника, и тот катается в ма?ине, когда полю так не хватает рук.

Так и ездили. Молча соблюдая тактичную дистанцию. Владимира это угнетало, но что было делать.

...Очередной раз привезли на ток зерно. Разгрузить было некому: женщины и ребята у?ли обедать, и только деревянные белые лопаты — одна к другой — торчали в куче зерна.

— Черт возьми, — барсом про?елся по площадке Сергей, сел на подножку.

— Может, разгрузим сами, что без толку ждать? — предложил Володя.

Через минуту они были в ку¬зове, и их две лопаты мелькали в воздухе, как крылья ветряной мельницы.

«?ражик»,— скрипела по дну лопата Сергея. «Угжвак»,— отзывалась лопата Владимира. Так говорили между собой лопаты. А за ними, сначала короткими комментариями — «Левей», «А ну-ка, здесь!», — прокладывало себе путь, слово от Сергея — к Владимиру, от Владимира — к Сергею.

От человека к человеку.

? по мере того, как таяла гора зерна в кузове, росло доверие между двумя людьми, взяв?имися за общее дело.

А потом они мчались навстречу солнцу и комбайнам, и никто не смог бы остановить их, вдруг почувствовав?их себя близкими, нужными друг другу людьми.

Принципиальность

ПО МЕРЕ того, как солнце поднималось все вы?е и наполняло день светом и теплом, поле наполнялось движением людей, человеческой заботой, выдумкой их ума. Сердце Са?и Ковалевского наполнялось завистью...

Обречен был он на роль наблюдателя. Вернулся из армии в мае, комбайн ему уже не достался, ? хоть и был он классным механизатором — еще до армии доверяли ему сев свеклы, — упираться: «Давай комбайн!»— не стал.

Порядок есть порядок, он один для всех без исключений. Это правило жизни Александра. Не случайно же с ним в армии такая история произо?ла:

были химические учения, и Са?а весь день не снимал ни противогаза, ни «химии». Когда вечером разделся, весь мокрый, — из сапог выливать при?лось. Генерал, руководитель учений, тогда только головой покачал да приказал отправить в отпуск исправного солдата. А прослужил-то он всего четыре месяца.

? вот Са?а «пожарник». Так в ?утку называют дежурного тракториста. Его трактор с плугом обпахивает участки, где косят хлеб, готов каждую секунду в случае пожара броситься в самое пекло.

Еще Ковалевский следит за точностью соблюдения противопожарных мероприятий...

- САШКА, да брось ты, я по крае?ку проскочу!

- Нет, Витя, нельзя!

Ковалевский стоял на пути автомобиля, и Виктор Урлачев, едва сдерживая раздражение, смотрел на него как на последнего бюрократа. Весь вид его говорил: тоже, приятель еще, бумажная закорючка! Ведь ничего не случится, одни формальности. Ведь друзья же, так давай по-дружески...

На его автомобиле вы?ел из строя искрогаситель, и Ковалевский не пропускал его к комбайну. А комбайн был совсем недалеко, и на кры?е его плясал, нетерпеливо размахивая коротким флажком, комбайнер. Шофер укоризненно смотрел в глаза Александру: вот, брат, что ты наделал, ты ведь не меня подводи?ь. ? Са?а, все боль?е и боль?е злясь на себя за то, что вот-вот он стыдливо опустит глаза, чего доброго плюнет, хрипло скажет: «Катись, но в последний раз...»

? уже он увидел торжествующую улыбку на губах Урлаева, — сам водитель, — ощутил движение ?офера к ма?ине...

— Нет, сказал тебе, нет! Пока не постави?ь гаситель — не показывайся, — и по?ел к комбайну, подумав, что более неприятный разговор все-таки еще предстоит. С комбайнером.

Бережливость

ОТЕЦ Филиппа работает сварщиком. Закончив работу, он наблюдал, как быстро темнеет, словно успокаиваясь, металл, а потом, отложив в сторону газовый рожок, прибирал вокруг металлические прутики, аккуратно складывал в особое место: металл не должен пропадать даром.

Сегодня Филиппу не везет. Сначала все ?ло как по нотам. С ходу набив три бункера, он весело думал о том, что сегодня?ний день может многое прояснить в его состязании с Колей Беличенко. Он оглядывался, Беличенко ?ел за ним, и улыбался своим мыслям.

Вдруг заскрежетало...

Через три часа железный прут был извлечен из барабана. Легкого настроения как не бывало, осталось грустное, ослабляющее все тело сомнение: откуда прут в валке? Неужели мог подбросить кто-то из ребят, в ком вызвали ревность фотографии его, Филиппа Улиха, на Доске почета, знак ЦК ВЛКСМ, которым недавно наградили его?..

Тяжелые размы?ления рассеяли внимание, и он не успел вовремя среагировать: жатка хватила земли, и со?ник забился.

Нужно было останавливаться, выбивать зерно из со?ника, добираться до трещотки.

А комбайны уходили даль?е и даль?е, туда, где, казалось, будет его сегодня?ний успех и куда он уже сегодня не по¬падет, как бы ни спе?ил.

Зерно из со?ника обычно выбивали прямо на землю, а потом торопливо, как придется, сгребали с мусором, со стер¬ней бросали в бункер и гнали комбайн, не обращая внимания на остав?иеся лежать тонким слоем десятки, сотни зерен. Время не ждало.

Время стояло за спиной Филиппа и как будто колотило маленькими молоточками по спине, плечам, локтям; быстрей, быстрей, быстрей!

Филипп еще раз прислу?ался к рокоту удаляющихся комбайнов, помянул недобрым словом того, кто оставил прут на поле, достал из кабины боль?ой кусок чистого брезента, расстелил под со?ником и принялся выбивать зерно.

Ни одно зерны?ко не должно пропасть.

Любознательность

САШКУ Бородинова всегда тянуло к неизведанному. Порыву этому он отдавался самозабвенно, и, несмотря на родительские ?лепки после очередного приключения, любопытство всегда брало верх. Так в свои пятнадцать лет он считал себя, если и не разре?ив?им множества загадок, то уж во всяком случае, довольно поломав?им голову над ними.

Здесь и поездки с закадычными друзьями Юрой Глазуновым и Сережей Михайловским в ночную рыбалку, и походы, и обсуждение любимых книжных героев. В последние годы пристрастился Са?а к математике, любит головоломные задачи. Не терпится испытать, кто упрямей: он или условия задачи. ? еще радио. Паять, оживлять схемы — сколько поиска для воображения!

Радио — Дело второе. Началось оно не само по себе. На радио он как бы «переключился», чтобы даль?е проникать в мир техники...

А НАЧАЛОСЬ после первого класса. — Хоче?ь, покажу тебе, где хлеб берется? — спросил отец и повел сыни?ку в поле. Была жатва. По боль?ому полю ходили неповоротливые ма?ины. «Комбайны», — сказал отец.

Са?а долго и, как полагается детям, серьезно и внимательно рассматривал комбайн, завороженно глядел на струю зерна. Спросил:

— Папа, а где булки?...

С тех пор засело в нем любопытство к боль?ой ма?ине, похожей на доброго серого слона. В глубине ма?ины вращалось много механизмов, и... появлялся хлеб.

Комбайн изучать всерьез начал в пятом классе. Отец, досконально знав?ий ма?ину, брал его с собой и едва успевал отвечать на миллион вопросов: «А это зачем?» «А почему, когда я нажимаю...?»

? Са?а скоро научился понимать ма?ину.

Казалось бы, все ясно: что к чему, какой механизм от чего зависит. Все ясно и понятно.

? только научив?ись водить комбайн, разбирать и собирать его, Са?а понял, что самого главного он так и не знает: Как достается хлеб? Конечно, он уже был не маленький и знал, что булки из ?нека не выскакивают. Хлеб убирают, да. А чтобы понять, что такое уборка, кто такой человек, добывающий хлеб, надо самому участвовать в уборке урожая. Ли?ь тогда, когда ночью выпадающая роса освежит твои усталые, не смыкающиеся целые сутки глаза, ли?ь тогда ты узнае?ь, что такое хлеб.

? когда в про?лом году отец вдруг за ужином сказал:

— Наверное, мать, будем с сыном работать на комбайне. Са?ка замер. О задумке отца знали все: и он, и мать знала, и все уже было ре?ено. Но сердце мальчи?ки билось быстро-быстро, как будто он вот-вот нащупает ре?ение ужасно сложной и интересной задачи.

Работает с отцом Са?а и в этом году.

— ?нтересно?

— Очень.

Са?а понял, как хлеб делается. ? людей, которые это делают.

А понял вот как. Однажды вернулся домой, попросил у матери поесть. Обычно она говорила: там хлеб, там борщ... А сейчас сама стол накрыла, села напротив, руки под щеки, смотрит ласково.

Что-то произо?ло с Са?кой. ? он это вдруг понял. На днях Юра Глазунов сбежал из больницы, не мог дождаться, когда выпи?ут. Прибежал в поле с другом повидаться, и долго-долго ?ел он, восхищенный, рядом с Са?ей.

?нтересно жить.

А завтра будет еще интересней.

Так думает Са?а Бородинов. Любознательный человек.

В. КРАСУЛЯ.

Колхоз «Кавказ», Тбилисский район.

1977 г.