МЫ РОДИЛИСЬ,
ЧТОБЫ БЫТЬ СВОБОДНЫМИ

Мар?рут освобождения

← к списку статей

По трамвайному полотну колонна за колонной ?ли солдаты.

Ти?ина. Глухие пока?ливания. Редкие команды вполголоса: «Не отставать!». Ночь окутывала город тревожным ожиданием. Начинался день 12 февраля 1943 года - день освобождения Краснодара от немецко-фа?истских захватчиков.

Яков Трофимович Ганзин в ту ночь ?ел в колонне...

— Около Старой Кубани мы разбились на группы и рассеялись по городу. Приказ командира полка был такой: «Прочесать улицы. Уничтожать остав?ихся гитлеровцев. Помогать, где нужно, местному населению. Сбор у почтамта».

- Вы не столкнулись с немцами?

- Обо?лось. Мы ?ли втроем. Земляк, боец Москалец, и политрук ?ван Андреевич, а вот фамилии не вспомню. ?ногда слы?али звуки перестрелки. Были настороже.

— Яков Трофимович, у вас семья оставалась в Краснодаре...

— Да. ? это угнетало меня боль?е всего. У?ел я на фронт 15 июля 1942 года. Время было тревожное. С женой остались ?естилетний сын и двухлетняя дочка. Куда с ними? Ехать было некуда. Ре?или остаться в городе. Будь что будет. А на передовую доходили слухи о зверствах немцев в городе. О ду?егубках. Словом, не выскаже?ь, как это ду?ило. До войны я часто выступал по радио, в газете. Понимаете, стоило какому-нибудь негодяю донести фа?истам...

Яков Трофимович оказался счастливчиком. Война не разбила семью.

— Ты куда? Еще немцев не выбили, наткне?ься на засаду! — кричал мне политрук. Но я не мог ждать. Карабин на изготовку — не помню, как добежал до дома. Наверное, тогда совсем не соображал, что делаю. Жили мы в то время на Октябрьской, между

улицами Па?ковской и Клары Цеткин.

Только-только светало. Еще отчетливо видны были блики дальних пожаров. Двор был полон людьми. Все были одеты и ждали, сами не зная чего. ? вдруг вбегает советский солдат... Все, пораженные, замерли, и наступило мгновение безмолвия и каменной неподвижности, которую нару?ал спускающийся с головы женщины черный платок...

— Я?а!

Сын узнал меня сразу. Худой, измученный, смеется, всхлипывает. А дочурка за¬билась под стол, кулачки сжала и испуганно молчала. Война и детей научила молча переживать. Но потом я сбросил ?инель, карабин, снял ?апку — узнала.

— Яков Трофимович, а что вам особенно запомнилось из тех дней?

— Необычное вооду?евление, когда наступали. Столько ненависти накопилось к фа?истам. В на?ем 248-м полку было много кубанцев. Мы ног под собой не чуяли, когда ?ли в направлении Краснодара: скорей бы! Можете себе представить, как мучили слухи, что полк могут перебросить. Я вообще волновался. Ночью ?ептал: только бы на Краснодар!

Помню, всю ночь огибали Тщикское водохранилище. Сорок километров пе?ком. При?ли в Усть-Лабинск. Холода — щеки деревенеют. Немцев еще до нас выбили, ребята трофейные обозы осматривают. Одеяла ищут. А я как невменяемый. Про холод за¬был. В голове одно: скорей бы на Краснодар.

— Яков Трофимович, а ка¬кой-нибудь эпизод боевой? — ? я с мольбой смотрю на него.

— Даже и не знаю. Ну, ка¬кой я герой? Обыкновенный рядовой. Вы бы луч?е обратились к Бреусу Степану Лаврентьевичу. Вот он — настоящий герой, Герой Советского Союза. Командиром орудия был. На его расчет танки ?ли, представляете — танки. А он их в упор, прямой наводкой расстреливал. Не дрогнул. Вот это герой. А что я?

Молчим. Я думаю про себя: «А так ли это? ? как пони¬мать слово «герой?». Ведь каких-нибудь полчаса до этого Яков Трофимович рассказал мне, как однажды выносил раненого из-под огня.

— Тяжелый он, ой, какой тяжелый был! А я ростом не вы¬?ел. Ползком, носом в землю, но движемся. Только с места тронусь — автоматчики немецкие огонь открывают. Обращали внимание, когда в дождь купае?ься, на фонтанчики капель на поверхности воды? Такое же ощущение испытал и я. Только ?лепались прямо около носа пули, взрывалась земля. Когда в овражек заползли, гляжу на него, а он так с трудом улыбается: «У тебя дети есть?». - «Есть, — говорю, — а что?». — «Счастливый». ? точно, что счастливый, то счастливый. На ?инели несколько дырок, даже голенище сапога пробито, а на мне — ни царапины.

Да, Яков Трофимович не считает себя героем. У него свой взгляд на подвиг.

— Война — это тяжелый ратный труд. До изнеможения. Возьмите окопы. У нас все повыбрасывали саперные лопатки, носили в чехлах ?тыковые лопаты. Как автоматы берегли. У меня от вечного контакта c лопатой кровавые мозоли с рук не сходили. Себе окоп выкопать — чепуха. Ло?ади яму выкапывал. А куда ее спряче?ь от снарядов и пуль? Я стар?иной уже был. На мне весь обоз лежал. А куда без ло?ади? Вот и копал. А ло?адка нас здорово выручала. По грязи, когда тягачи буксовали, только на ней и подвозили боеприпасы, питание. Трудяга.

Он подумал и добавил:

— Не нравится мне, когда на встречах легко о войне говорят. Будто это были спло?ные «ура», разведки боем, «языки» и прочие подвиги. Понимаю, рассказывают люди мужественные, честные, герои, одним словом. ? все-таки время не должно стирать из памяти то, что война — это жестокость, это ужас, это изнурительный труд. Война без прикрас — это десятки километров пе?ком, это по у?и в грязи, вытаскивание из ямы опрокинув?ейся телеги, орудия. Это сон на снегу. Это мечта войти в жилой, теплый дом и упасть прямо на пол. ? так каждый день. А лихое — это так, это бывало... Когда меня с передовой перевели в транспортную роту, обеспечивающую боеприпасами, питанием бойцов, я скоро понял, что здесь труднее. Представляете такое: под автоматным огнем выкапывать на поле карто?ку? А приходилось. Полулежи?ь, полусиди?ь, ковыряе?ь лопатой, а сверху, сбоку — так и полосует.

Он заметил мое движение каранда?ом.

— Да вы не пи?ите это, не надо. Это я так, для вас, чтобы знали, как было. А то еще подумают, что я героя из себя представляю. Какой я герой? Бойцы на передовой кровь проливают, а я их голодными оставлю? А где ее, карто?ку, взять, кроме как выкопать? Вот и копали. Работа такая была.

Да, такая была работа у Якова Трофимовича на войне: быть солдатом. Одним из миллионов советских солдат, отстояв?их независимость на?ей Родины. Такая, в общем-то, простая, по его мнению, работа: делать то, что мы, потомки, будем называть подвигом.

— Так что извините, рассказал, что было. Видите, ничего интересного. Вы, действительно, луч?е с другими на?ими поговорили бы. У нас кого ни возьми — герой. Вот, смотрите...

? он развернул передо мной список ветеранов 31-й стрелковой дивизии.

В. Красуля, на? корр.

«Комсомолец Кубани», 1977 г.